пятница, 22 апреля 2016 г.

Такие примерные, документальные и достоверные однокадровые клипы

Клиповый монтаж, или монтаж в стиле MTV, отличается динамикой кадров, крупностей и ракурсов. Именно так выглядит большая часть музыкальных видео. Но можно насчитать несколько десятков клипов, снятых одним кадром, где камера включается вместе с первыми аккордами и выключается, когда музыка закончена. Длительность такого кадра составляет примерно 3,5 минуты.
Однокадровые съемки справедливо.считаются более сложными. Они требуют тщательной подготовки, продуманной режиссуры, синхронизации работы многих участников съемки, как в кадре, так и за кадром. Зачем нужны клипы "не в формате" MTV? Только ли для того, собрать дополнительные апплодисменты "за старания", как поют в своем (конечно, однокадровом) клипе три парня "Команды КВН "Вкрутую"?
http://ljapis.ru/118-klip-ot-komandy-kvn-na-pesnyu-ogonki.html
Для этого тоже. Надо выделиться из огромной массы музыкального видео. Надо заранее позаботиться о том, чтобы о клипе было что сказать.
Но есть и другие причины.
Во-первых, современные зрители привыкли к тем чудесам, которые может творить монтаж. Только однокадровый материал несет ощущение документальности. Несмонтированное видео достоверно. Несмонтированное действие непрерывно. Если клип снят одним кадром, значит, так оно и было на самом деле.
Например, клип украинской группы Brunettes Shoot Blondes на песню "Knock, knock" (2014 год), для " шести айфонов, четырех айпадов, трех макбуков, одного айпода и одного оператора", снятый монтажно, просто не мог бы существовать.
http://yandex.ru/video/search?filmId=93xgEYq5UXI&text=Brunettes%20Shoot%20Blondes%20%D0%BD%D0%B0%20%D0%BF%D0%B5%D1%81%D0%BD%D1%8E%20%22Knock%2C%20knock&path=wizard
Во-вторых, однокадровое видео позволяет делать очень интересные манипуляции с пространством. Персонажи перемещаются внутри кадра, выстраивая мизансцены разной глубины и крупности. Сама камера тоже перемещается. Это перемещение может следовать за персонажем, а может быть отдельным выразительным приемом.
Наконец, если хочется показать событие глазами участника, то субъективная съемка предполагает однокадровое решение. Музыкальных клипов, снятых субъективной камерой, найти - пока! - не удалось. Странно, что их нет, учитывая, как много в интернете видео-материалов, снятых закрепленной на лбу камерой GoPro.
Первый вид однокадрового клипа - выступление на сцене или в специально построенном пространстве (в нем предполагается место для зрителей, которые сидят либо вокруг, как в цирке, либо с одной стороны, как в театре). Музыканты играют, а вокруг них разворачивается действие, либо танцевальное, либо каким-то образом связанное с содержанием песни.
"Undone" группы Weezer, режиссер Спайк Хонз (Spike Jonze), 1994 год. Сначала показывается пустой зрительный зал, в который камера вплывает, предположительно, из закутка художника по свету. Дальше внимание камеры полностью сосредоточено на выступающих, которых она облетает со всех сторон. Задний план максимально лаконичен. Именно документальность однокадровости позволяет оправдать нелепые ракурсы, например, музыкантов, перевернутых вниз головой.
http://clipall.ru/weezer/undone-the-sweater-song-klip_b2fc0f75d.html
"Redundant" панк-группы Green Day, режиссер Марк Кор (Mark Kohr), 1998 год. Три музыканта играют в небольшой комнате, а позади них какие-то люди монотонно занимаются своими делами, не видя и не замечая друг друга.  Клип повторяет мультфильм Збигнева Рыбчински "Танго" (1981 г). Мультфильм снят жестче и интереснее, но в клипе есть кое-что очень важное - вышедшие на авансцену гитарист и бас-гитарист.
 http://www.video-clips.ru/g/3951-green-day-redundant.html
Точно так же можно было бы исполнить песню в концерте. Но среднего плана зрители бы не увидели. Таково свойство человеческой психики: все выступление проходило бы общим планом, и музыканты сюжетно слились бы с людьми в комнате. Тогда по-другому прозвучал бы финал. В клипе один из музыкантов возвращается в комнату и  вмешивается в рутину. Он чужой! Испуг. Трагедия.  В концерте этого эффекта не будет.
"Americanarama" канадской группы Hollerado, режиссер Грег Жардин (Greg Jardin), 2010 год. На площади играют музыканты. На заднем плане 24 артиста, стоящие в клетках, выстраивают геометрический орнамент из собственных тел, выставляют буквы, чтобы появились слова из песни, крутят туда-сюда блестящие заслонки. Они символизируют 8-разрядную матрицу. Во время съемок режиссер выкрикивал команды кордебалету в мегафон.
Клип снимался со скоростью 6 кадров в секунду. Для создания 3,5 минутного клипа требовалось 15 минут отснятого материала. В дело пошел седьмой дубль. После того, как видео ускорили до 25 кадров в секунду, движения музыкантов стали похожи на движения персонажей компьютерных игры времен процессора Intel 8080 (начало 80-ых гг.). На дискретных движениях кордебалета ускорение не отразилось.
Музыканты хотели снять недорогой клип, и им это удалось: на съемку потратили всего 4000 долларов. "Кордебалет" работал бесплатно, а весь реквизит музыканты нарисовали сами.
https://www.youtube.com/watch?v=Whv1tLqKZig
"1234" канадской  исполнительницы Лесли Фейст (Leslie Feist), 2007 год. Это пример гениального сотрудничества оператора Шона Кима (Shawn Kim) и хореографа Ноэми Лафранс (Noemie Lafrance). "1234" - типичный образец направления в кино, называемого "танец для камеры". Хореография показана как  с фронтального, так и с верхнего ракурса. Клип  можно было бы снимать монтажно. Но именно однокадровый формат с подвижной камерой позволяет оправдать столь активные перемещения камеры и  ее быстрое вращение, когда танцовщики слились в один разноцветный поток.
https://www.clipyou.ru/video/32842/
"Love Lettres" группы  Metronomy, режиссер Мишель Гондри (Michael Gondry), 2014 год. Музыканты исполняют свое произведение в специально построенном вращающемся сооружении с шестью стенами, каждая из которых расписана по-своему. Камера облетает этот "дом" и, заглядывая в окна, показывает музыкантов то на фоне автомобиля, то напротив экрана компьютера, то на фоне концертного зала, и так далее. Гондри не был бы Гондри, если бы он не подчеркнул свою любовь к сложным декорациям. Камера отъезжает, развеивая иллюзию и позволяя зрителю увидеть сооружение целиком.
http://comments.ua/life/451551-mishel-gondri-snyal-klip-gruppe-metronomy.html
Второй вид однокадрового клипа - тоже выступление, когда в течение всего клипа крупным планом показан лидер группы. Это смелое решение, не реализуемое на концерте, где у зрителя всегда слишком большой выбор. Он может следить за лицом актера долгое время, но держать "крупный план" постоянно наше внимание не умеет.
 Три с половиной минуты крупного плана - слишком много для современного зрителя, приученного к динамичной смене информации. Требуется усилить напряжение. Как? По-разному. Все клипы, снятые в этом стиле, трагические.
"No surprises" группы Radiohead, режиссер Грант Джи (Grant Gee), 1996 год. Клип начинается с крупного плана поющего Тома Йорка, снятого в темной тональности.  Освещение меняется, и кадр начинает заполняться водой. Оказавшись полностью под водой, Йорк пытается продолжать петь, но воздух мгновенно заканчивается. После этого целую минуту Йорк, погруженный в воду, смотрит на зрителей. Текст песни соответствует: "Сердце полно всякого мусора, работа загоняет в могилу". https://www.youtube.com/watch?v=u5CVsCnxyXg
"Tennis court"  шестнадцатилетней певицы из Новой Зеландии Лурд (Lourd), режиссер Джоел Кефали (Joel Kefali), 2012 год. Певица весь клип просто смотрит в камеру. Лишь окончания фраз подчеркиваются избыточным открыванием рта и световым акцентом. И так - три с половиной минуты. Три с половиной минуты ей удается держать внимание, почти ничего не делая. Текст песни заявляет о появлении нового искусства, которое состоит в том, чтобы показать людям, как мало они для нас значат. https://www.youtube.com/watch?v=D8Ymd-OCucs
"What is love" канадской певицы Кайзы (Kiesza), 2014 год. Клип снят в нестандартном вытянутом формате. В начале  очень крупно показано лицо певицы. Камера постепенно отъезжает, по обе стороны певицы появляются другие люди, стоящие к камере спиной. Все они обнажены, певица тоже голая и скромно прикрывает руками грудь. Повернутся или не повернутся? Насколько сильно камера откроет певицу? Опустит она руки или нет? Никуда не денешься: эти вопросы возникают. Здесь напрашивается параллель с эпатирующим разворотом Хельмута Ньютона"Они идут" для журнала Vogue (1981 г) . https://www.youtube.com/watch?v=Y-01dsXDqGE
Следующий вид однокадрового клипа -выступление в квартире, студии или трансфомируемом павильоне, где камера свободно перемещается, и где нет специальных мест для зрителей.  Как правило, в таком клипе имеется простой и понятный сюжет. Артисты любят в таких клипах многократно поменять одежду.
"The underdog" американской группы Spoon, режиссер Кевен Макалестер (Keven McAlester), 2007 год. Сюжет клипа задуман с тонким юмором. Надо видеть, как несчастный звукорежиссер ходит по студии звукозаписи, повсюду натыкаясь на музыкантов. Кого еще он хотел найти? В холле? На кухне или в туалете? https://www.youtube.com/watch?v=q1hZVDLkJDc
"We Are Never Ever Getting Back Together" певицы Тейлор Свифт (Taylor Swift), режиссер Деклан Вайтблум (Declan Whitebloom), 2012 год. Сюжет абсолютно иллюстративен и рассказывает о разрыве девушки с ее парнем. Этот клип вошел в историю не только как очень сложный однокадровый музыкальный фильм, где героиня за 3,5 минуты сменила 5 костюмов, но и как первый клип, снятый в новом формате 4К. https://www.youtube.com/watch?v=BktS1hkMx_k
Пожалуй, наиболее популярный вид однокадрового клипа - выступление "вдоль" городской улицы. Группа перемещается по городу, камера следует за ней. Из-за поворотов, из дверей и из других укромных мест появляются новые персонажи, а старые исчезают, чтобы поменять образ, обогнать камеру и снова войти в кадр. Фон все время меняется, меняется крупность, герои подходят ближе к камере или уходят на общий план.  Иногда присутствует небольшой сюжет, иллюстрирующий текст песни.
"Hideaway" уже известной нам Кайзы, 2014 год. Это еще один пример танца для камеры. Клип занял первое место в британском рейтинге и стало первой ступенькой на пути двадцатипятилетней Кайзы к славе.
https://www.youtube.com/watch?v=Vnoz5uBEWOA
 "Мы отменяем К.С." Потапа и Насти Каменских, 2011 год. Клип еще интереснее, разнообразнее, ярче, юмористичнее. Может быть, Потап и Настя танцуют хуже, чем Кайза, но сам клип намного насыщеннее - и по актерской игре, и по деталям, и по действиям кордебалета.
https://www.youtube.com/watch?v=YrdNfX7W38U
"Sweetest thing" группы U2 , режиссер Кевин Гудли (Kevin Goodley), 1998 год. Казалось бы, та же самая идея - певец и его песня, исполненная в городской среде. Однако в этом клипе задан свой собственный сюжет: Боно, лидер группы U2, в клипе просит прощения у своей жены Али за то, что в день ее рождения Боно работал в студии.
Клип несет послание, которого в самой песне нет, и без которого песня остается просто прелестной музыкальной вещичкой: моя жизнь посвящена искусству, но мое искусство я посвящаю тебе.  Пока карета медленно едет по Дублину, вместе с Боно у Али просит прощения весь шоу-бизнес Ирландии:  группа Boyzone встает позади Боно и поет, проезжают в машине другие члены группы U2, по улице марширует Artane Boys Band, танцевальная шоу-группа Riverdance своими металлическими набойками вторит словам "ду-ду-ду"... В последних кадрах клипа Боно снимает шляпу и произносит: "Прости". Но он не говорит: "Я больше не буду." Конечно, он будет. И все они - будут. Без этого не будет их искусства.
 https://www.youtube.com/watch?v=5WybiA263bw
"Happiness" дуэта GoldFrapp, режиссер Дугал Вильсон (Dougal Wilson), 2008 год. У певцов в этом клипе лишь несколько секундных камео, каждый раз в новом образе. Не они здесь главные. Главный герой - молодой парень в белом костюме, который непрерывно прыгает. Он прыгает, пропуская женщину с сумкой на колесах, прыгает, здороваясь с почтальоном, прыгает, уворачиваясь от автомобиля. Если бы клип не был однокадровым, у парня была бы возможность отдохнуть. Тогда к концу трех с половиной минутного прыжкового марафона зритель не начинал бы сочувствовать бедолаге. И тогда не сработали бы финальные кадры клипа: переходящая улицу старушка, которая катит перед собой кресло на колесах со своим мужем, который уже не может ходить.
https://www.youtube.com/watch?v=mnHlGONToIc
Высшая ступень городского выступления описывается словами "ух ты! а как же они это сняли?". Например, группа "Сердце львицы. Взгляд волчицы" сделали видео  на песню Глории Гейнор "I will survive". Операторская работа, cпособность плавно и молниеносно перемещаться и находить точку опоры изумляет по-настоящему. Больше ничего и не надо, потому что одной "фишки" клипу достаточно, чтобы его хотелось смотреть. Звук тоже не нужен. Этот музыкальный клип совершенно спокойно можно смотреть с выключенным звуком. В конце концов, это же не их песня.
Проблема только в том, что технологии развиваются. Вопрос "как они это сняли" вскоре может отпасть сам собой. Что тогда останется от клипа?
Еще одна категория клипов называется "есть техническая возможность, и мы ее используем". Кино всегда было техническим видом искусства.
"Unconditional Rebel" для Siska, режиссер Гийом Панариелло (Guillaume Panariello), 2015 год. Из движущейся со скоростью 50 км в час машины на ускоренной съемке (со скоростью 1000 кадров в секунду) оператор снимал актеров на обочине. Исходный материал составил всего 5 секунд, так что это самое короткое снятое видео. Вряд ли можно было снять пятисекундный материал как-то иначе, нежели одним кадром.
5 секунд отснятого материала - это 5000 кадров.  При воспроизведении на нормальной скорости в 25 кадров в секудну получается 200 секунд (3 минуты 20 секунд)  slow-motion. То, что получилось, как минимум интересно, потому что зрелище плывущей мимо панорамы с почти неподвижными людьми непривычно для глаза. https://www.youtube.com/watch?v=0lkIMZ6v6qU
Музыкальный клип на канале MTV, помимо эстетической, художественной функции, нес в себе функцию прикладную. Это была реклама, способ привлечь внимание к новому альбому, побудить прийти на концерт или купить пластинку. Поэтому музыкальные клипы в первые годы представляли собой нарезку с разных камер, снятых во время выступления. Технологии съемки развивались, клипы становились более сложными. Эра повсеместного интернета полностью изменила принцип монетизации, так что уже нет необходимости строить клип вокруг записи выступления. Акцент клипа  переместился на сюжет, атмосферу, спец-эффекты. Только однокадровые клипы сохранили черты классических клипов, непосредственно завязанных на live-show.
Говоря о прикладной функции музыкального клипа, обязательно надо упомянуть группу, которая поставила производство однокадровых клипов для интернета на поток. Это OK GO .
Концепцию придумала в начале нулевых Триша Сью, сестра вокалиста группы Дэмиана Кулаша. С тех пор группа очень успешно ее эксплуатирует. 
Первый однокадровый клип OK GO "A Million Ways" (2006) - просто танец четверых парней перед статичной камерой (они сами ее и включили, оператора не было), и не важно, что в финальной пирамиде голова Тимоти Нордвина вышла за верхнюю границу кадра. https://www.youtube.com/watch?v=M1_CLW-NNwc
Следующим клипом "Here It Goes Again" (2006) они продемонстрировали виртуозное умение обыгрывать реквизит. https://www.youtube.com/watch?v=dTAAsCNK7RA
В клипе "All Is Not Lost" (2010) действие снято с нижней точки через стеклянный пол, так что периодически создается впечатление, что артисты находятся в невесомости. https://www.youtube.com/watch?v=ur-y7oOto14
 В клипе "This Too Shall Pass" (2010) обыгрывается так называемая машина Голберга - устройство, которое выполняет простые действия очень сложным способом. По складу катаются бочки, молотки стучат друг по другу, падают друг за другом костяшки домино и заваливается на пол металлический сейф - одно тянет другое, одно является следствием другого. https://www.youtube.com/watch?v=qybUFnY7Y8w
Периодически в кадре появляются сами музыканты, хотя можно обойтись без них, машина вполне самодостаточна и киногенична. Все эти механические игрушки начинают приедаться, поэтому в клип "White Knuckles" (2010) группа пригласила большое число собак. Выступление превратилось в цирковое представление. https://www.youtube.com/watch?v=nHlJODYBLKs
В цирке не просто так работают под живую музыку или, если оркестра нет, ставят закольцованную фонограмму неопределенной длительности. В цирке выполняется трюк, который может занять больше или меньше времени, может получиться или не получиться. Специалисты утверждали, что одним кадром этот клип снять невозможно. После двух месяцев подготовки, благодаря работе 70 ассистентов за кадром и нескольким десяткам дублей все получилось.  
В клипе "Writing on the wall" (2014) группа демонстрировала применение оптических иллюзий, а именно - способности нарисованных на плоскости линий создавать трехмерные фигуры. Тут даже можно не гадать, как именно они это сняли, а просто радоваться тому, что интересные вещи можно делать без помощи компьютеров, и есть люди, которые готовы этим заниматься. https://www.youtube.com/watch?v=m86ae_e_ptU
OK GO очень успешно монетизировала свои клипы. Теперь она может позволить себе самые дорогие технологии - космические. Клип "Upside down & Inside out" (2016) снимался в настоящей невесомости. Но он никакой не однокадровый и  состоит из кусочков по 15-25 с - именно столько времени состояния невесомости можно добиться в самолете.
https://www.youtube.com/watch?v=G6u-TomcyD4


воскресенье, 20 марта 2016 г.

Боровск

Пришел момент опубликовать фотографии из моего любимого города Боровска, Калужской области.


 Вид на улицу Советская с другого берега реки Протвы
 Жилой дом на улице Советская
 Здание присутственных мест, ныне - городская администрация
 Памятник адмиралу Сенявину на площади Ленина
 Река Протва (на пути в Обнинск)
 Улица Коммунистическая ведет вверх, к площади Ленина.
 Улица Ленина
 Фабрика купцов Ежиковых
 Храм Дмитрия Солунского
 Храм Николая Чудотворца в Русиново

Храм Святой Варвары (фото сделано специально для Вари Крючковой, в ее коллекцию)

четверг, 17 марта 2016 г.

Mobile danger is around!

Number of mobile phone users in the world is still growing; from 56 percent of world population in 2013 it increased to 58 percent in 2014. In 2017 the number  of mobile phone users would reach 63%. Several negative effects of excessive use of mobile devices are known but mostly neglected . Many articles discuss only  psychological, social and behaviorist aspects. However, the root of all evil is more fundamental. Even if the radio waves from mobile phones are too weak to heat the cells and by that damage them, their impact lays not in change of behavior and social life but in change of biochemistry and electromagnetism of the human body.
First, even weak  radio waves can affect cell behavior.  Human skin cells produce 580 different proteins. Scientists discovered that the balance of two of them changed after a 1-hour phone call:   "one protein increased by 89 percent, the other decreased by 32 percent". Without heating "molecular level changes take place in response to exposure to cell phone frequency electromagnetic radiation" (New Scientist February 23, 2008), and nobody knows yet how the change of protein balance affects the biochemistry of the whole body. The  role of all those proteins is not defined as well as the genes which are responsible for the production of each one. The new results do not necessary mean that radio waves have negative effects, "but it does mean that the human body recognizes this low-level radiation and reacts to it" ( Leszczynski).
Second, it is well known that mobile phones  can interfere with sensitive electromagnetic devices such hospital equipment and airplane navigation systems. Brains are also sensitive electromagnetic devices. So the radio waves must somehow affect them. And they are. In June 2003 issue of Environmental Health Perspectives there was a study,  showing that those radio waves damage neurons in the brains of rats. There's no similar results for humans, but it is proved that mobile phones affect alpha and delta patterns of the brain waves. The study from the Brain Science Institute in Melbourne proved that when the cell phone was transmitting, the alpha-waves pattern of a brain significantly increased. Alpha-waves pattern increases when the person shifts his attention from external world to internal thoughts. That means mobile phone not only  divert the attention; they are physically responsible for the destruction.
With delta waves the situation is even more dramatic. The experiments from Loughborough University Sleep Research Centre in England showed that delta waves pattern remained depressed for almost one hour after the phone was shut off. This prolonged effect which stays after the switching off is responsible for insomnia. In the experiments special devices creating phone emition were used. The subjects, sleep deprived a night before, stayed awake for an hour after the "call" was over. "This was a completely unexpected finding" (Horne), which means that a lot of unknown post-effects of mobile phone uses can take place.
In many books and movies mobile phones become a tool which allows to control brain functions and human behavior. In well-known book "Cell" by Steven King  written in 2006 the mobile phones are used to make humans a flock of senseless indolent animals. In the movie "Kingsman: The Secret Service" Richmond Valentine offers a free SIM-card to the population. This card can produce specific signal which makes people around so aggressive and cruel that they kill each other. What scientists say about the possible brain control through the mobile phones?
Indeed,  the technique called transcranial magnetic stimulation (TMS) sends powerful impulses into different parts of the brain and so excites or jams certain brain circuits. The radio waves from mobile phones are much weaker. However,  the question about the possible direct brain control by mobiles is still open, because "cell phones in talk mode seem to be particularly well-tuned to frequencies that affect brainwave activity" (Horne).
In the Vysayan Sea, about 6,8 km from the northernmost tip of Cebu island, lays a small island of Malapasqua. The island lives in 19th century and is used as a very good and cheap resort. There's no shops there, but only hotels and dive centers. No auto roads. The only available transport there is motorbike. There's no electric power lines, and electricity is available 24 hours only in high-end hotels. There's no hot water ; the hotel managers call it "natural". Nevertheless, the one sign of civilization exists. It is a transmitting tower.
If the emition from one handy device is quite low, the impact of a transmitting tower is more powerful. New Zealand doctor Dr. Eklund checked medical reports and found 37 leukemia clusters "in and around radio and TV transmitters around the world". Studies to find connection between cancer rate and radio waves exposure were held in different cities, including San-Francisco, cities of Austria, Germany and Israel. They shown that living "near an antenna increases the risk of cancer from 2 to 121 times depending on the type of the cancer". The energy of cell phones was classified as "possibly carcinogenic to humans" (International Agency for Research on Cancer, IARC) in 2011, but still there's a lot of propaganda about the definite safety of mobile devices.

In conclusion, it is necessary to stress that mobile phones is only the visible part of the iceberg. Humans are surrounded by radio waves, electric and magnetic fields. The electronic devices around produce them, and almost nobody is aware of their existence and power. The negative effect might appear after several generations. Should the human continue developing IT-technologies and creating more sophisticated and useless electronic devices like, for example, a driver-free car or an Internet-connected refrigerator or it is time to start thinking about more nature-looked civilization? This is the question, and for the humankind it has the same meaning "to be or not to be".

вторник, 1 марта 2016 г.

Современная фотография в МоМА (перевод с английского языка)

С момента открытия МоМА (Museum of Modern Art) в 1929 году, его первый директор Альфред Барр (Alfred H. Barr), которому тогда было 27 лет, подумал, что было бы неплохо включить фотографические изображение в список представленных в музее видов искусства (по примеру музея Баухаус ). В черновике к брошюре он предвидел, что «Со временем Музей возможно расширит свои интересы за узкие пределы живописи и скульптуры и в нем возникнут отделы, посвященные рисунку, отпечаткам, фотографии, оформлению книг, искусству индустриального и коммерческого дизайна, архитектуре (коллекции проектов и макетов), сценографии, мебели и декоративному искусству. Не последней по значению станет фильмотека, библиотека фильмов.» Финальная версия текста не содержала этого междисциплинарного видения, но более осторожно заявляла: «Со временем Музей расширится … чтобы включить другие фазы современного искусства.»
И уже в следующем году, в 1930, в коллекции появилась первая фотография: скульптура Виллема Лембрука (Willem Lehmbruck), фотограф Волкер Эванс (Walker Evans).  Это было 23 приобретение Музея. В 1933 году Музей приобрел сотню фотографий викторианской архитектуры того же фотографа. В 1938 году Эванс был первым фотографом, который получил в Музее персональную выставку и каталог. Наконец, в 1940 году в Музее был официально создан Отдел Фотографий, его директором стал Бомонт Ньюхол (Beaumont Newhall), историк искусства из Гарварда.
Принимая во внимания значительный рост любительской фотографии в США, увеличению числа изображений в газетах и журналах, а также усиливавшуюся интеграцию различных техник в авангардном искусстве, заявленной целью Отдела Фотографий было представить для американской публики фотографию как отдельный вид искусства. Сбор коллекций, организация выставок в Нью-Йорке и в других местах (особенно в школах и университетах), публикация каталогов, проведение конференций и создание ресурсов в библиотеке и учебном центре, открытом для публики, было частью этой работы. Презентационная брошюра Отдела Фотографий суммировала все эти цели: «Вкратце, Отдел Фотографий будет работать как центр, где эстетические проблемы фотографии могут быть оценены, где художник, выбравший фотоаппарат как свой творческий инструмент,  через примеры и одобрение, найдет себе путь, и где широкая публика любителей сможет ознакомиться как с классическими, так  и наиболее современными и значительными достижениями фотографии.» Первая фотовыставка в МоМА  в 1937 году была исторической и памятной, посвященной первому столетию фотографии (Photography: 1839-1937). Программа выставок на первые два десятилетия (под руководством двух директоров — Ньюхола и затем фотографа Эдварда Стейхена (Edward Steichen)) на три четверти включала современных фотографов и актуальные темы. Такой интерес к современным работам и ныне живущим фотографам сохранился в МоМА до настоящего времени.
В современном искусстве Ньюхолл стремился подчеркнуть индивидуальности фотографов, предпочитая проводить персональные фотовыставки: Paul Strand в 1945, Edward Weston в 1946, Henri Cartier-Bresson в 1947. Стейхен, возглавлявший Отдел Фотографий с 1947 по 1962 годы, наоборот, сделал тематические выставки основными. Его выставки в инсталляциях и стендах, сделанных под влиянием публикаций в журналах, таких, как Life, предсавляли фотографию как средство коммуникации,. Наиболее яркий пример подхода Стейхена — выставка Family of Man в 1955 году. Тем не менее, иногда он, демонстрируя свою проницательность, проводил выставки, центром которых были отдельные работы. Это были Newly
Purchased Works by American Photographers в 1950 и  Always the Young Strangers в 1953. Обе эти выставки представляли американские образцы начала новой декады в фотографии, а выставки Five French Photographers: Doisneau, Izis, Ronis, Brassaп, Cartier-Bresson в1951  и Postwar European Photography в 1953 — европейские. Тогда же Стейхен запустил серию выствок под возвышенным названием Diogenes with a Camera, которые были посвящены недавним работам и должны были освещать, как «искусство фотографии добавляет к нашему пониманию правды» «представляя работы (большей частью) ныне живущих фотографов, американских и зарубежных, таких как W. Eugene Smith, Robert Frank и Lucien Clergue”.
На смену Стейхену в 1962 году пришел 36-летний фотограф Джон Шарковски (John Szarkowski), который проработал на этом посту 30 лет. Когда Музей в 1964 году получил новые площади, была выделена галерея для истории фотографии, той, как она представлена в коллекции (более 7000 отпечатков). Также Отдел получил учебный центр с библиотекой, предназначенной для студентов и фотографов. Фотографам предлагалось оставлять свои портфолио, которые Отдел рассматривал и возвращал без комментариев. Шарковски считал эту систему «без диалога» неудовлетворительной, но признавал, что «половина выставок молодых фотографов — это прямой результат просмотров добровольно поданных портфолио». Рынок исторической фотографии начал формироваться в начале 70-ых годов. В это время музейная коллекция росла, не позволяя приобретать слишком много современных отпечатков, но Шарковски продолжал проводить, большей частью, выставки действующих фотографов. Он ограничил число тематических выставок, как слишком назидательных, и отдавал предпочтение выставкам, отражавшим путь или почерк фотографа. Первая проведенная им выставка в 1963 году называлась Five Unrelated Photographers. Название демонстрировало разрыв с подходом его предшественников и предполагало нечто, что в больше степени «расскажет о фотографе, чем о моральной или философской позиции». Вместо плотных стендов с фотографиями, как было принято у Стейхена, Шарковски предпочел оформлять фотографии в паспарту и рамы и демонстрировать на белых стенах, как это принято делать с картинами. Таким образом он подчеркивал позицию фотографии как искусства, а не как средства коммуникации.
Также в отличие от Стейхена, Шарковски был красноречивым и харизматичным проводником концепции фотографии, которая была близка позициям модернизма, в том числе Clement Greenberg. В эру, когда возникали новые пересечения и связи фотографии и других визуальных искусств, Шарковски задался целью объяснить «чистую» (или прямую) современную фотографию, основывающуюся на своих собственных основных качествах (заключение в раму, отношение с реальностью, качество света) и отражающую определенную документальную прозрачность. Эта концепция предвещала нелюбовь Шарковски к большим форматам и его предрасположенность к черно-белой фотографии, хотя иногда он выставлял цветные работы, как, например, Ernst Haas в 1962; Marie Cosindas в 1966; Helen Levitt в 1974и, конечно, William Eggleston в 1976. Столпом этого документального стиля были труды Евгения Атгета (Eugene Atget), архивы которого Шарковски приобрел для Музея у Береники Аббот в 1968 году, и Эванса, который умер в 1975 году и которому Шарковски посвятил большую ретроспективу в 1971 году. Их главными последователями были, по мнению Шарковски, Diane Arbus, Lee Friedlander, и Garry Winogrand, работы которых были представлены на выставке New Documents в 1967 году. Шарковски называл их «документальными фотографами» и утверждал, что они были мотивированы «более лично, чем предыдущие поколения», разделяя «веру в то, что мир стоит того, чтобы на него посмотреть, и смелость смотреть без теоретизирования». Этими качествами обладали также Eggleston, Joel Meyerowitz, и Nicholas Nixon. В то время как практика и теория фотографии постепенно находили себе место в Академиях, Шарковски упрямо защищал анти-теоретический и не-академический подход к фотографии, которую он назвал - не без провокации- «простейшим из искусств»: «Если отложить в сторону не слишком мистические чудеса мастерства, фотограф в конечном итоге ничего не делает, кроме того, чтобы стоять в нужном месте в нужное время и решать, что надо, а чего не надо включать в кадр. »
За всю свою карьеру, включавшую более 50 проведенных выставок, Шарковски редко отклонился от этой позиции и держался в стороне от экспериментов некоторых фотографов и художественного авангарда. Среди исключений были две выставки в 1967 году: A European Experiment, демонстрировавшая работы , в том числе абстрактные, трех французских и бельгийских фотографов (Denis Brihat, Pierre Cordier, и Jean-Pierre Sudre), и сюрреалистические фотомонтажи Jerry Uelsmann. В 1978 году Шарковски провел выставку Mirrors and Windows: American Photography since 1960, объединенную идеей фотографии как окна в мир, чистого и документального видения, которое было так по сердцу Шарковски. Туда вошли работы Arbus, Friedlander, Stephen Shore, Winogrand и других. Другим лейтмотивом той же выставки была идея фотографии как зеркала в более интроспективном и повествовательном контексте. Это направление отражали работы фотографов Robert Heinecken, Robert Rauschenberg, и Uelsmann.
Американский тропизм Шарковски, однако, следует рассматривать в более широком контексте приобретений МоМА в этот период: Музей, который долгое время обвиняли в том, что он не выставляет действующих американских фотографов, поменял свои приоритеты. Как рынок художественного искусство сместил свой фокус с Парижа в Нью-Йорк, так и Отдел фотографий последовал за ним. Конечно, были ретроспективы зарубежных фотографов: Jacques-Henri Lartigue, в1963; Andre Kertesz, в 1964; Brassai, в 1968; Cartier-Bresson, в 1968; Bill Brandt, в 1969; и Manuel Alvarez Bravo, в 1971. Все они были действующими фотографами, но целью  выставок было историческое прочтение их работ. Поэтому, чтобы представить их апостериори модернистами, отбирались работы военного или сразу после-военного периода. Когда же проводились выставки фотографий более позднего периода, это были почти всегда выставки американских фотографов. С 1962 по конец 80-ых годов выставки современных не-американских фотографов можно было посчитать по пальцам: помимо уже называнного A European Experiment, можно вспомнить New Japanese Photography в  1974 и маленькую выставку работ Josef Koudelka, в 1975. Только в конце 80-ых начали проводиться выставки международной современной фотографии. Началась серия New Photography: Paul Graham, в 1987; Patrick Faigenbaum, в 1988; Michael Schmidt, в 1988; Thomas Florschuetz, в 1989. В 1991 году прошла выставка British Photography from the ThatcherYears.
Позиция Шарковского не всегда совпадала с позициями других кураторов. Наиболее отличная точка зрения была у Петера Буннела (Peter C. Bunnell). Две его выставки Photography and Printmaking, в 1968, и Photography into Sculpture, в 1970 связывали фотографию с созданием гравюр и скульптурой.
Выставки, организованные приглашенными кураторами, открывали другие стороны фотографии: Information, организованная Kynaston McShine в 1970 году, включала концептуальные работы с использованием фотографии  таких художников, как Bernd and Hilla Becher, Victor Burgin, Douglas Huebler, Dennis Oppenheim, Richard Long, и Robert Smithson.
Серия Projects, которая стартовала в 1971, включала и работы фотографов, и работы художников, обращавшихся к фотографии: различие, которое только начало определяться и выявляться. В этой серии прошли выставки Pier 18, в 1971,   Friedlander,  in 1972; Klaus Rinke, Liliana Porter, и Eleanor Antin, в 1973; Levitt, Sonia Sheridan, и Keith Smith, в 1974; the Bechers, в 1975; Ger van Elk, в 1975; Michael Snow, в 1976; Peter Campus и Allan Ruppersberg, в 1977; William Beckley и Hamish Fulton, в 1978; Louise Lawler, в 1987; Joan Fontcuberta и Pere Formiguera,в 1988; Bernhard и Anna Blume, в 1989; наконец, Lorna Simpson, в 1990. Таким образом, взгляд Музея на искусство фотографии был более разносторонним, чем можно было предполагать.
В 70-ых годах немногие музеи собирали фотографию. Шарковски называли «последний аналитик, катализатор, кодификатор, критик, пропагандист, покровитель и защитник этого направления». Но не все были согласны со взглядами Шарковски. Журналисты, художники и теоретики искусства критиковали политику Отдела, особенно в отношении современного искусства. Некоторые опасались цельной натуры Шарковски и его излишне формалистического и твердого подхода. Историк Jogh Tagg в 1988 году в книге The Burden of Representation назвал выставки и книги Шарковски «программой личного неограниченного фотографического модернизма». Практически в ответ новый глава Отдела Петер Галасси (Peter Galassi) в 1992 году провел выставку More Than One Photography. Галасси включил в эту выставку разные объекты, а не только отпечатки, и продемонстрировал современное фото-искусство предыдущего десятилетия во всем его разнообразии и формах, как относящиеся к истории фотографии, так и максимально интегрированные в структуру современного искусства: например,прямолинейные портреты.Judith Joy Ross и раскрашенные фотоколлажи Gilbert & George. Наиболее интересным для Галасси было «иметь дело одновременно с традиционной фотографией и более молодыми фотографическими традициями, которые развились с начала 60-ых годов в современном искусстве». «В то время, - он отмечал, -эти две области фотографии развивались по отдельности и противостояли одна другой. Мы очень потрудились в последние 15 лет, чтобы приблизить эти два фотографических мира и познакомить их друг с другом.»  Во время руководства Отделом Галасси продемонстрировал более выраженную международную направленность, проводя персональные выставки не-американских действующих фотографов: David Goldblatt, в 1998; Andreas Gursky, в2001; Barry Frydlender, в 2007; the Bechers, в  2008; Graham, в 2009; и Boris Mikhailov, в 2011.
В 80-е годы, когда музеи и галереи все больше и больше стали интересоваться фотографией как тем, что они называли «современным искусством», выставки в рамках серии  New Photography состояли из не-музейных экспонатов.  Первый раз New Photography прошла в 1985 году, куратором был Шарковски. В ней демонстрировались работы Zeke Berman, Antonio Mendoza, Ross, и Michael Spano. New Photography  планировалась как ежегодная выставка. Шарковски тем самым планировал поставить современное направление в центр выставочной программы Отдела: «New Photography займет вдвое большее помещение, чем наши прошедшие персональные выставки и представит трех-четырех фотографов, чьи работы -порознь или вместе- как нам кажется, отражают наиболее интересные достижения новой фотографии». Эта серия выставок была окном в общем отношении Музея к фотографии. Она продолжает быть одной из немногих регулярных современных выставочных серий в МоМА. До сегодняшнего дня в этой серии были представлены более сотни фотографов, приблизительно половина - из США, и половина иностранцев. В зависимости от предпочтений и взглядов кураторов, в этой серии были показаны самые разные фотографические направления. Многие фотографы, чьи работы опубликованы в этой книге, впервые выставлялись в рамках выставок New Photography. Впоследствии их работы вошли в коллекции МоМА. На выставке представлялись отпечатки в рамах, изображения на экранах, коммерческие книги, книги, выпущенные самими авторами, журналы, постеры, фото-видео инсталляции и привязанные к месту экспозиции работы. Эта серия продолжает демонстрировать самые разные формы, которые может принимать фото-изображение.
Того же подхода, предполагающего разнообразие методов и национальностей, придерживался Отдел за последние 20 лет при формировании коллекции: от повествовательного и мизансценного подхода  (серия  Untitled Film Stills фотографа  Cindy Sherman, приобретенная в 1995) до более документальных практик (более 1000 фотографий Friedlander, отражающих всю его карьеру, была куплена в 2000 году) , экспериментальных работ (42 фотографии, сделанных Sigmar Polke в 60-ых и 70-ых годах, были куплена в 2011 году) и концептуальных работ (архив Jan Dibbets, состоявший из 398 контактных отпечатков, был передан автором Музею в 2014 году). В то же самое время, благодаря  проекту C-MAP (Contemporary and Modern Art Perspectives) и Латиноамериканскому и Карибскому Фондам, фонды МоМА пополнились работами восточно-европейских и латиноамериканских фотографов.

Подводя итог, отметим, что коллекции МоМА пополняются, чтобы представлять искусство фотографии во всей его полноте, предпочтение при этом отдается работам действующих фотографов. Рост фондов происходит так, как видел его первый директор МоМА Барр, назвавший постоянную коллекцию Музея -: «это ракета, движущаяся сквозь время, ее нос — постоянно летящее вперед настоящее, ее хвост — постоянно отодвигающееся назад прошлое».